Мой пушистый кролик

Юкито Тачибана, двадцатитрехлетний программист, живет по расписанию, расписанному поминутно. Его мир — это стерильная квартира-студия, монитор с бесконечными строками кода и заказ еды через приложение. Эмоции он считает багом, а спонтанность — вирусом, который необходимо изолировать. Все меняется, когда в его дверь врезается посылка, адресованная предыдущему жильцу. Внутри — пушистый комок шерсти с длинными ушами, огромными глазами и табличкой на ошейнике: «Меня зовут Моти. Я люблю морковку и игнорировать команды». Юкито в панике. Он не подписывался на питомца, у него аллергия на беспорядок и категорически нет времени на живое существо. Но попытки избавиться от кролика проваливаются одна за другой: приюты переполнены, коллеги отказываются, а Моти, кажется, обладает сверхъестественной способностью открывать любые замки и находить самые дорогие вещи хозяина, чтобы использовать их в качестве подстилки.

Соседка сверху, Харука, студентка-ветеринар, предлагает помощь, и Юкито скрепя сердце соглашается на временную передержку. Но «временно» затягивается. Моти не просто кролик — он катализатор хаоса. Он грызет зарядные устройства, устраивает забеги по клавиатуре в самый разгар дедлайна и, кажется, понимает человеческую речь, чтобы делать ровно наоборот. Постепенно, сквозь раздражение и недосып, Юкито замечает странные вещи. Моти приносит ему забытые ключи, тыкается носом в лоб, когда тот перерабатывает, и бесстрашно гоняет надоедливого курьера. Вместе с Харукой они выясняют, что кролик — не просто питомец, а результат экспериментального проекта по созданию животных-эмпатов, способных считывать и корректировать эмоциональное состояние человека. Моти был сбежавшим прототипом, и теперь за ним охотятся люди в черных костюмах. Юкито, который всю жизнь прятался за стенами из логики и графиков, оказывается перед выбором: сдать кролика корпорации, вернувшись в стерильное одиночество, или принять хаос, научиться чувствовать и защитить того, кто, пусть и пушистый, но стал единственным живым существом, которому не все равно на его пустоту.