Забывчивая святая дева неосознанно изливает свою силу

В храме, где время текло медленно, словно капли дождя по старой черепице, жила Сэйка. Она была святой девой, избранной для поддержания равновесия мира, но проклятие, наложенное на неё в детстве, стерло её память. Каждое утро она просыпалась с чистым листом, не помня ни вчерашнего дня, ни лиц тех, кто её окружал. Единственное, что оставалось неизменным — это её невероятная, пугающая сила, которая вырывалась наружу помимо её воли. Сэйка не могла контролировать свои эмоции, и каждое мгновение радости, грусти или гнева оборачивалось катастрофой: то внезапным цветением сада посреди зимы, то ледяным штормом, срывающим крыши домов. Жители деревни боялись её, но ещё больше боялись потерять её защиту. Единственным, кто оставался рядом, был старый настоятель храма, который каждый день заново знакомил её с миром, терпеливо объясняя, кто она и почему вокруг неё так много разрушений.

Однажды в храм пришёл странник по имени Рэн. Он искал убежища от бури, которую сама же Сэйка и вызвала, сама того не осознавая. В отличие от других, Рэн не испугался её силы и не стал читать нотации. Он просто остался. День за днём он наблюдал, как святая дева борется с пустотой в своей голове, как она пытается запомнить хотя бы цвет его волос, но к утру забывает всё. Рэн не пытался её лечить или учить. Вместо этого он начал оставлять ей маленькие подсказки: камешек необычной формы на подоконнике, засушенный цветок в книге, рисунок на песке. Сэйка, не помнящая причин, чувствовала отклик. Её сила, прежде хаотичная, начала реагировать на эти знаки, становясь мягче, теплее. Но вместе с пробуждением чувств к Рэну в её памяти начали проступать обрывки прошлого — тени, голоса, запах гари. Она поняла, что её проклятие не случайно, что за забывчивостью скрывается нечто ужасное, что она сама когда-то попросила стереть себе память, чтобы не сойти с ума от содеянного. Теперь, когда её сердце вновь начало биться в унисон с чужим, стена забвения дала трещину, и наружу хлынула правда, способная уничтожить не только её саму, но и того, кто осмелился её полюбить.